Народы и традиции Ненецкого округа
Главная→ О нашем регионеНароды и традиции

Народы и традиции

Ненцы

Занимают территорию севера европейской части России и Западной Сибири, от реки Мезени на западе до низовьев Енисей на востоке (Архангельская область, Ненецкий, Ханты-Мансийский, Ямало-Ненецкий, Долгано-Ненецкий автономные округа). Самоназвание ненэць – «человек», ненэй ненэць – «настоящий человек» — было введено в официальное употребление в 1928 г. До начала ХХ в. Именовались самоедами, или самоедами-юраками. Упоминание об этом имеется в древнейшей русской летописи «Повесть временных лет», относящейся к началу XII в. Название «самоед» народная этимология, по аналогии с «людоед», выводила из «самоедства» (сравни с выражением «хватит самоедством заниматься»), научное объяснение, как всегда, много прозаичнее: слово, скорее всего, происходит от saam-jedna – «земля саамов».

Ненецкий язык относится к самодийской группе уральско-юкагирской семьи. Различают два диалекта: лесных и тундровых ненцев. Последний делится на говоры: Канинский, Малоземельских, большеземельский. Несмотря на значительную территорию расселения ненцев, различия между диалектами настолько незначительны, что не препятствуют свободному пониманию друг друга ненцев из разных регионов. Письменность была создана в 1932 г., сначала на основе латинской, а с 1937 г. на основе русской графики.

По хозяйственно-культурному типу жизни ненцы делятся на три группы. Первую (90%) составляют тундровые ненцы, основное занятие которых – оленеводство продуктивного направления. Вторая группа — лесные ненцы, населяющие таежные районы Обско-Енисейского водораздела и занимающиеся транспортным оленеводством, охотой, рыболовством. Последняя группа – колвинцы – образовалась на европейском Севере России в районе Колвы в XIX в. В результате смешанных браков между ненцами и коми.

Ненецкое стойбище По наиболее распространенной гипотезе, самодийская общность сложилась в Южной Сибири. В течение I тыс. н.э. значительная часть самодийцев переместилась по Оби и Енисею сначала в зону северной тайги, а позже в тундры, ассимилировав местное население. Постепенно предки современных ненцев расселились на территории от реки Мезень до низовьев Енисея. Уже в XII-XIII вв. население Печорской земли платило дань Новгороду. Во второй половине XIV в. Новгородцев начали вытеснять люди, направляемые великим князем Московским. В 1535 г. царь Иван Грозный пожаловал «самоядцам» грамоту, подтверждающую их права на владение промысловыми угодьями. В соответствии с «Уставом об управлении иногородцев» (1822) М.М. Сперанского, ненцы получили право на землю и внутреннее самоуправление.
Для ненцев характерен отцовский (патриархальный) род (еркар), помимо собственного имени обладающий собственной территорией (рыболовные, охотничьи, частично пастбищные угодья), жертвенными местами и кладбищем. При коллективных способах охоты и скотоводства большую роль играло стойбище (нэсы) – объединение семей, где мужчины были из одного рода, а женщины из разных. В условиях экзогамии молодой человек должен был искать будущую жену в другом роде. Обычно вопрос жениться сына решал отец. Наметив невесту, засылали сватов, договаривались о размере выкупа и приданого. Свадьба включала имитацию похищения невесты.

Быт и традиции

Основным занятием тундровых ненцев с давних времен было оленеводство. Они ведут кочевой образ жизни, весной переезжая с оленьими стадами в северные тундры, где олени меньше страдают от гнуса, а осенью – на юг, в лесотундру, северную тайгу, где стада укрыты от холодных ветров и без труда добывают корм из-под рыхлого снега. Передвигаются по тундре на оленьих упряжках (верховая езда тундровыми ненцами не практиковалась). Применяют легковые и грузовые нарты. Мужские нарты имеют только заднюю спинку у сиденья, женские – еще переднюю и боковую, чтобы было удобно ездить с детьми. В легковые запрягают «веером» от трех до семи (по праздникам) оленей, в грузовые по два. Садятся на нарты с левой стороны, управляют с помощью вожжи и длинного шеста (хорея) с костяной пуговкой на конце. Иногда на другой конец шеста надевают копьевидный наконечник (раньше наряду с луком хорей использовался и как оружие) Подергиванием вожжи седок руководит передовым оленем, а выкриками итолчками хорея побуждает прибавлять скорость остальных. Упряжь изготавливают из кожи оленя или морского зайца (лахтака), хорей из березы. При перекочевках нарты соединяют в определенном порядке (нарты с одеждой, продуктами, домашней утварью, досками и другими предметами) в караван (аргиш). Во главе санного поезда едет обычно глава семьи или кто-либо из его взрослых сыновей.

Поселение ненецких оленеводов – стойбище – состояло из нескольких чумов (мя), которые принадлежали родственным семьям. Остов чума состоит из 25-40 (иногда до 50) еловых шестов, которые устанавливаются в форме конуса. Чем больше шестов, тем вместительнее чум и богаче семья. Зимнее покрытие для чума – нюк – шилось из оленьих шкур с подрезанной шерстью, летнее из специально выделанной бересты (снятую бересту варили в течение суток в котлах, после чего складывали в два-три слоя и сшивали в большие полотнища). В настоящее время в качестве летнего покрытия используется брезент. В центре чума находится очаг. В прошлом роль очага выполнял железный лист, на котором раскладывался костер. Сейчас вместо него используют металлические печи. В верхней части чума оставалось отверстие для выхода дыма, которое в случае дождя можно закрыть. Пространство справа и слева от очага служит жилой частью чума. По обеим сторонам очага раскладываются широкие доски – пол, за ними расстилаются циновки, сплетенные из болотной травы, хвойных ветвей или ивовых прутьев. Циновки покрываются оленьими шкурами – постелями, причем справа от входа обычно располагаются гости, слева – хозяева. Чум был своеобразной метафорой мира. Он не только защищал человека от ветра и холода, но и являлся воплощением мирового устройства. Чум, как и мир, делится на две части – «си» и «ва ав». «Си» — священная часть чума, расположенная напротив входа. Половина «ва ав» символизирует подземный мир. Здесь на подушке старшей по возрасту, женщины находилась «хозяйка чума», домашний святой – мяд пухуця. Это небольшая куколка, которую одевали в паницы – женские шубы из оленьих шкур. Когда кто-нибудь из семьи заболевал, мяд пухуця могла предсказать исход болезни. Куклу поднимали, и, если она казалась легкой, больному суждено было выздороветь, если тяжелой – умереть. В благодарность за исцеление для мяд пухуця шили еще одну паницу. Разделение чума на две половины было очень важным, на нем был основан своеобразный «домашний этикет». Женщине категорически запрещалось переступать границу, отделяющую «си» — священную часть чума.

Женщина у ненцев считалась «нечистым» существом, поэтому существовало много правил и запретов, которые она должна была соблюдать. Ей запрещалось пользоваться так называемыми мужскими предметами – инструментами для строительства нарт, охотничьим снаряжением, одеждой и т.д. Если женщина случайно ставила свои пимы рядом с мужскими, брала в руки какой-либо мужской предмет, они считались оскверненными. Это сулило неудачу на охоте или в других делах. Существовал специальный обряд «очищения» оскверненных предметов.

Такой же ритуал исполнялся после похорон одного из членов семьи. Умершего выносили из чума не через дверь, а, приподнимая полог чума возле того места, где он лежал. На кладбище убивали оленей, которые везли нарту с покойным, а все предметы, принадлежавшие ему при жизни (нарту, ружье, топор – у мужчин, чашки и иную посуду, котел, швейные принадлежности – у женщин), ломали и оставляли у могилы. Считалось, что в потустороннем мире они восстановятся, и будут служить покойному. Тело умершего помещали в деревянный прямоугольный ящик головой на запад. Ящик ставили на поверхность земли. Рядом с могилой укрепляли в качестве шеста хорей с привязанным к нему колокольчиком, звон которого должен был отгонять от покойного злых духов. После возвращения с кладбища происходило «очищение» всех участников похоронной процессии. Они окуривались дымом от сожженного на костре оленьего жира.

В чуме, на половине «ва ав», устанавливалась «пытарма» — кукла-изображение души умершего. Таким образом, ненцы сохраняли память о предках.

Помимо выпаса оленей зимой охотились на песца, дикого северного оленя, лисицу, росомаху, горностая, бурого медведя. Добывали куропаток и гусей в период линьки. Рыбу ловили в основном летом. Летом же охотились на морских млекопитающих (главным образом тюленей). Практиковались коллективные и индивидуальные способы охоты. Орудием охоты служили луки и различные ловушки. В XVIII в. На смену лукам пришло огнестрельное оружие.

Выделкой шкур оленей и пушных зверей, пошивом одежды, сумок, покрышек чума занимаются женщины. Одежды богато украшали меховой аппликацией, плели украшения из бисера, вышивали подшейным волосом оленя, резали по дереву.

В комплект традиционной мужской одежды входит малица с капюшоном и пришитыми рукавицами (глухая просторная рубаха из оленьих шкур мехом внутрь), штаны, сапоги (пимы) из камуса мехом наружу и чулки (либт) мехом внутрь. Для предохранения мездры от солнечных лучей и сырости поверх малицы надевают сорочку из ситца и подпоясывают сыромятным ремнем, украшенным медными сорочку из ситца иподпоясывают сыромятным ремнем, украшенным медными бляхами. К ремню на цепочке прикрепляют нож в ножнах, точильный камень, а сзади зуб медведя. В холодную погоду поверх малицы надевают совик – одежду с капюшоном, по крою схожую с малицей, но сшитую мехом наружу. В качестве летней одежды используют поношенную зимнюю (без подкладки), а так же суконные паницы (ной паны, нояца), по покрою схожие с зимней одеждой.

Женская одежда, в отличие от мужской, распашная. В старину ее делали из шкурок лесных зверей с опушкой по подолу из собачьего меха. Характерной особенностью этой одежды было отсутствие конструктивных вертикальных швов. Позднее стали шить из оленьих шкур, с воротниками из меха песца или рыжей лисицы. Полы одежды не запахивают, а завязывают ремешками из замши или тесемками и украшают орнаментированными вставками белого и темного меха. К сумочке для швейных принадлежностей (тучейка), скроенной из шкурок со лбов оленей и украшенной орнаментом, прикрепляют игольник и маленький мешочек для наперстка. Тканные из цветных шерстяных нитей пояса дополняли круглые пряжки диаметром до 20 см. Женские головные уборы имеют местные различия. В Большеземельской тундре были распространены капоры из оленьего меха с опушкой из песцовых хвостов. В Малоземельской тундре носили пыжиковые шапки с длинными ушами, сшитые из четырех конусообразных кусков. В Канинской тундре носили высокие шапки из пыжика с круглым дном и короткими ушами или высокую полукруглую шапку, сшитую из двух кусков меха, без донышка, с пришитыми короткими ушами. Женская обувь отличается от мужской кроем. Для маленьких детей из мягких оленьих шкурок шили одежду наподобие комбинезона.

Основной пищей ненцам служат мясо и рыба. Наиболее лакомым блюдом является мясо только что убитого оленя (наябарць). Животное обычно оглушают ударом обуха топора, а затем сквозь ребра поражают длинным ножом (пяхар) в сердце, стараясь, чтобы не пролилось ни капли крови. Поедание парного мяса является своего рода праздником. Каждый отрезает себе кусочек мяса ножом и, обмакнув его в еще теплую кровь, отправляет в рот. Мясо не откусывают, а отрезают быстрым движением ножа снизу вверх непосредственно у самых губ (ненцы шутят, что именно поэтому у них короткие носы). В туше оленя наиболее лакомыми считаются печень (мыд), почки (суик), дыхательное горло (хунго), язык (нямю), нижняя губа (пибтя), костный мозг (хэва).

Помимо сырого мяса употребляют вареное (пиревы намза). Различают бульон (евэй), который получается в результате варки мяса (или рыбы) в слегка подсоленной воде, и суп (я), довольно густо заправленный мукой (обычно ржаной). Лакомым блюдом считаются молодые рога оленя. Отрезанные мягкие концы рогов бросают в огонь и, спалив шерсть, скоблят ножом. Наполненные кровеносными сосудами хрящевые концы очень вкусны. Во время массового забоя оленей мясо заготавливают впрок. Часть зарывают в мерзлую землю, часть коптят, часть вялят, изредка солят.

Начиная с весны мясо оленя, заменяется мясом птиц – гусей, гагар, поморников, полярных сов. Собирают и едят гусиные яйца. Рыбу употребляют в сыром, вареном виде, изредка сушат и солят. Зимой едят строганину.

С приходом русских в рационе ненцев появилась мучная пища. Выпекают пресный хлеб, хлеб из оленей крови с незначительной примесью муки. Из растительной пищи употребляют главным образом морошку (маранга), голубику (лынзермя), бруснику (ендзей). Грибы в прошлом ненцы не ели, считая их пищей оленей.

В больших количествах употребляют чай. Его обычно заваривают прямо в котле или чайнике и кипятят, получая очень крепкий напиток. Ненцы не знали доения важенок, коровье молоко и другие молочные продуктыв прошлом употребляли в пищу лишь ненцы, жившие совместно с русскими. Детей в прошлом до полутора лет кормили грудным молоком (этому придавалось большое значение) в небольших количествах добавляя в рацион жеваное вареное мясо. С полутора-двух лет дети питались так же, как взрослые.

Языческие представления ненцев возникли еще в те давние времена, когда их племена кочевали в Западной Сибири. Верховным божеством у ненцев был Нум. Нум жил на небе, управлял стихиями природы, небесными светилами, светом и тьмой. В ненецком языке слово «нум» значит также «небо», «погода». Нума нельзя было беспокоить по пустякам, поэтому обращались к нему только в самых важных случаях. Нуму жертвовали, как правило, белых оленей. Жертва всегда приносилась шаманом. Враг Нума – Нга – воплощал зло, он вызывал болезни и смерть людей. К высшим божествам относилась также старуха Я-небя – покровительница людей, хозяйка земли. Она считалась богиней-матерью, рождающей и хранящей все живое. По легенде, Я-небя ведает рождением детей. Она хранит у себя души еще не родившихся людей и посылает их по мере надобности на землю, помещая на кончики лучей утреннего солнца. Я-небя ведет книгу судеб, врачует детские болезни, охраняет дом, семью, очаг.

Кроме Нума, Нга и Я-небя ненцы почитали и других, более мелких богов и духов – хозяев воды, леса, камня, огня и т.д. Они верили, что хозяева леса (пэдара ерв) и воды (ид ерв) помогают охотникам и рыболовам, приносят им удачу. Но, рассердившись на человека, эти духи могли погубить его, заставив заблудиться в лесу или перевернув лодку.

В ненецких мифах говорится, что вначале все пространство было покрыто водой. Потом Нум сотворил землю. Он велел гагаре нырнуть под воду и достать со дна кусочек глины, из которого и была создана суша. После этого Нум сотворил тело человека, а Нга вдул в него душу. Нга достал железо из земли, а Нум – кремень с неба, вместе они при помощи этого камня и железа высекли первый огонь. По представлениям ненцев, вселенная делилась на верхний, средний (наземный) и нижний (подземный) миры. Нуму принадлежал небесный, Нга – подземный, а Я-небя – наземный мир. Небо в ненецких мифах делилось на семь ярусов, на последнем из них, самом удаленном от земли, обитал Нум. Подземный мир состоял из семи слоев льда. Три мира соединяла береза, семь ветвей которой доставали до неба, а семь корней уходили под землю. Ненцы верили, что после смерти человек попадает в подземный мир и некоторое время там живет привычной жизнью, а потом превращается в паука. Солнце в ненецких мифах – это женщина, а луна – мужчина. Эти древние представления отразились и в языке ненцев: по-нененцки слова «месяц» и «мужчина» звучат одинаково. Вместе с тем существовали представления, что солнце и луна – это два глаза Нума – добрый и злой. В ненецких мифах говорится, что настоящее небо закрыто от человека «небесной шкурой» и лишь просвечивает сквозь большие отверстия в ней. Так объяснялось существование звезд.

Ненцы поклонялись богам в специальных святилищах. Они создавали идолов из камня или дерева, приносили им жертвы. Священных мест, в которых проводились такие обряды, было много, но центральное ненецкое святилище находилось на острове Вайгач. Сюда приходили на поклонение ненцы даже из самых дальних тундр, в том числе из-за Урала. Ненецкое предание гласит, что первоначально на месте острова не было ничего, кроме воды. Затем появился каменный утес, он разрастался до тех пор, пока не принял человеческий облик. Считалось, что каменный идол Вайгача породил всех домашних ненецких идолов. Менее крупные святилища находились на пути кочевий, ненцы приносили там жертвы два раза в год – перегоняя оленей с летних пастбищ на зимние и обратно.

Роль посредников между духами и людьми выполняли шаманы – тадебя. Шаманами нередко становились по наследству, как правило, по мужской линии, очень редко по женской. К шаману обращались в случае болезни, «неурожая» песцов в тундре, плохого улова рыбы. Перед тем как обратиться к духам, шаман облачался в специальный костюм, садился на оленью шкуру и держал бубен над огнем. От этого бубен приобретал упругость. Держа его в правой руке, а колотушку в левой, шаман начинал тихо и ритмично бить в бубен, сопровождая каждый удар протяжным монотонным взыванием к духам. Постепенно ритм нарастал, пение становилось громче, а затем резко обрывалось. Это означало, что шаман достиг состояния транса, и духи явились ему. Если душа шамана сама отправлялась в мир духов, он под аккомпанемент бубна описывал свое путешествие. Иногда его тело, покинутое душой, лежало без движения, в иных случаях духи вселялись в шамана. Тогда он делал резкие движения, необычайно высоко прыгал, плясал, говори на незнакомом языке и затем падал в изнеможении. В конце камлания шаман объявлял людям решение духов.

Иногда по указанию шамана некоторые места в тундре объявлялись священными. Бывало, что на этом месте кто-нибудь пугался, проваливался под лед, тонул, кому-то явилось видение. Тогда шаман говорил, что это место должно почитаться, что здесь нужно поместить какой-нибудь предмет и почитать его хозяином святилища. Иногда это был просто своеобразный камень посреди тундры, или дерево, или что-то другое не совсем обычное, что будило воображение и заставляло ненцев избирать данное место в качестве хэхэ. Такие места были своеобразными «сигналами опасности», «знаками беды». Они были связаны с потусторонним миром.

Исскуство ненцев

Древние представления ненцев отчасти сохранились в произведениях устного творчества. В нем живы легенды о происхождении земли, людей и животных. Одно из ненецких преданий повествует о том, как шаман Урэр во время камлания поднялся на небо и остался там навсегда. Поэтому на луне есть пятна – это бубен и колотушка шамана. Одна из ненецких сказок объясняет, почему кукушка не растит детей. В этой сказке кукушкой обернулась мать, у которой были ленивые дети. Она улетела из дому, а дети бежали за ней много дней и ночей – по камням, по болотам, по кочкам. Ноги себе в кровь изранили. Где пробегут – там красный след останется. И с тех пор не вьет себе кукушка гнезда, не растит сама своих детей. А по тундре с той самой поры красный мох стелется.

Ненецкие сказки хранят в причудливой форме память об истории народа. Существует, например, сказка о том, как лиса ненцев обманула. Попросилась она к ним, с «лусами» (русскими) торговать. Я, говорит лиса, на их языке говорить умею: «Кадыр-мадыр», «Етушки-матушки». Взяли ненцы ее с собой, а лиса их перехитрила – уплыла с товаром на лодке к лусам в становище. Стала лиса товар продавать, а лусы поняли, что она не сама его добыла, и убили ее. Товар ненцам отдали, а шкурку себе оставили. К сожалению, в последнее время людей, которые помнят старинные предания, сказки, песни, стало значительно меньше.

Фольклорные мотивы сохранились в письменной литературе ненцев XX в., появление которой связано с созданием ненецкой письменности. В 1932 г. был создан первый букварь для ненцев – «Jedei Wada» (в переводе на русский – «Новое слово»). В этом букваре ненецкие слова записывались латинскими буквами. В газете «Нарьян вындер» появилась страничка на ненецком языке, с переводом на русский, и рубрика «Уроки ненецкого языка». В 1935 г. президиум ВЦИК расценил введение латинской графики как ошибку, решив, что ненцы должны пользоваться русским алфавитом. В 1930-х гг. на ненецкий язык перевели некоторые произведения русской классики и фольклора.

В 1934 г. при газете «Нарьян вындер» Георгий Суфтин и Иван Меньшиков создали литературное объединение «Заполярье». Наряду с русскими в эту группу входили молодые ненецкие писатели: Степанида Ардеева, Иван Хатанзейский, Семен Ноготысый, Ефим Соболев, Егор Талев. Первая литературная страница появилась в газете 28 января 1934 г. Были опубликованы стихотворения Павла Негодяева «Нарьян-Мар» и Игоря Добротворского «На Сяду-яга», отрывок из повести «Рапорт» Павла Немировского. Затем страница выходила регулярно, два раза в месяц. Кроме того, произведения этих писателей увидели свет в двух альманахах «Заполярье», изданных в Нарьян-Маре до войны.

Великая Отечественная война прервала деятельность литературной группы. В 1950-х гг. журналисты «Нарьяна вындер» Владимир Михайловский и Александр Тунгусов возродили литературное движение в округе. На литературной странице газеты появились произведения сельских авторов. Вскоре вышел в свет третий альманах «Заполярье», включивший в себя среди других материалов произведения Ефима Соболева и начинающих поэтов Василия Ледкова и Алексея Пичкова. С молодыми авторами «Заполярье» занимались педагоги нарьян-марских школ Василий Григорьевич Волков и Сергей Петрович Лавдовский.

Фольклорные традиции в ненецком искусстве сохраняются и в наше время. В округе работают коллективы художественной самодеятельности, многие из них – неоднократные дипломанты и лауреаты российских и зарубежных смотров, фестивалей. Это такие коллективы, как: ненецкий народный молодежный ансамбль песни и танца «Хаяр» («Солнце»), народный хор русской песни им. В. Смирнова, народный ненецкий фольклорный ансамбль «Маймбава» («Радость»), народный оркестр русских народных инструментов «Северянка», народный молодежный танцевальный ансамбль «Юность Севера», народный хор села Несь. С 1989 г. в округе работает ассоциация ненецкого народа «Ясавэй» (ненец. «проводник, знающий местность». Цель этого общественного движения – решение социально-экономических проблем ненецкого народа, содействие росту его национального самосознания, сохранению культуры и традиционного образа жизни. «Ясавэй» является участником Ассоциации коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока Российской Федерации.

Коми-зыряне

Одна из коренных народностей, проживающая на территории Ненецкого автономного округа. Основная территория расселения – Республика Коми. Также живут в Мурманской, Архангельской областях, Ямало-Ненецком и Ханты-Мансийском автономных округах. Самоназвание коми морт («коми человек», коми войтыр («коми народ»), возможно, восходит к общепермскому «комO» — «человек», «мужчина». В прошлом были известны как зыряне (сирнане), так ханты и манси назывались коми. В русских летописях X-XV вв. именовались «Пермью».

Коми-зырянский язык – один из пермских языков (финно-угорская семья). Имеет присыктывкарский, нижневычегодский, верхневычегорский, среднесысольский, верхнесысольский, вымский, лузско-летский, ижемский, печорский и удорский диалекты. Литературный язык сложился в начале XX в. на основе присыктывкарского диалекта. Письменность была создана миссионером Стефаном Пермским во второй половине XIV в. (так называемая древнепермская письменность). В XVII в. Была вытеснена письменностью на основе славяно-русской графики. С 1918 г. использовался русский алфавит, в начале 1930-х гг. проведена латинизация алфавита, в конце 1930-х гг. вновь введен русский алфавит с некоторыми дополнительными буквами.

Предки коми, обитавшие в бассейнах рек Вычегды и Выми, были известны новгородцам с XI в. До начала XIV в. Вычегодские земли числились в составе новгородских волостей, потом перешли в сферу влияния Московского государства. После присоединения Новгорода в 1478 г. они были окончательно включены в московские владения. В XVI в. Коми начинают продвижение на восток, а позднее в районы Печоры и Ижмы.

Быт и традиции

В отличие от ненцев коми вели оседлый образ жизни. Они издавна занимались земледелием, скотоводством, охотой, рыбной ловлей. Однако переселение на север, в зону с неплодородными землями, потребовало освоения новых отраслей хозяйства. Коми заимствовали у ненцев традиции оленеводства, материальную культуру, связанную с ним, при этом сохранив в целом традиционный тип хозяйства и оседлость.

Коми-ижемцы заслужили недобрую славу своими торговыми операциями. За товар стоимостью 1 рубль они брали от 3 до 5 рублей. Зачастую ижемец отправлялся в тундру с бочкой водки, а возвращался с несколькими десятками оленей. Даже царские чиновники называли их «янки», осуждая спаивание ненцев. Обилие рек, озер, лесов обусловило преимущественное развитие водных путей сообщения. В старину лодки (пыж) длиной 3-5 м. выдалбливали из осины. Долбленую лодку меньшую по размерам называли веткой. Пользовались лодками, сшитыми из еловых досок (дощаник, шитик), с плоским или острым дном, грузовой лодкой (каюком). По Печоре, Ижме, Вычегде переправлялись на лыжах, обтянутых камусом оленя, или лыжах-гольцах.

Ижемские деревни (сикт) обычно были малолюдны, вокруг них часто располагались выселки и хутора. Эти поселения объединялись в погосты, центром из которых были деревни с церковью или часовней. Традиционный коми крестьянский дом, массивный из потемневших от времени бревен, слабо декорированный и поэтому выглядит довольно аскетично. Украшениями служили лишь стилизованные фигуры птиц на охлупнях, в домах XIX – начала XX в. Иногда встречаются украшенные резьбой наличники окон и карнизы. Дома коми-ижемцев были двухэтажными, с двумя жилыми помещениями на каждом этаже. У такого дома сени строились сзади жилой части и соединяли ее с хозяйственным двором. Традиционно дома ставились «без всяких планов и фундаментов». Впрочем, постройки «на пошве» (первый венец кладется прямо на землю» были большой редкостью. Обычно сруб ставился на «стульях» (вкопанных в землю сосновых чурках) или камнях, подкладываемых под углы здания.

Одежда коми шилась из сукна, полушерстяных тканей, выделанных шкур животных. Кроме того, была широко распространенна одежда из привозных тканей, которые доставлялись из центральных районов России. Так, например, холст, сукна и парчу на Печору в большом количестве привозили чердынские купцы. Одежда коми напоминает костюмы русского Севера. Женщины коми в летнее время носили холщовые рубахи и косоклинные (в а позже – прямые) сарафаны. По праздникам под сарафан для пышности надевали одну или несколько юбок, а нередко, и старый сарафан. Традиционный мужской наряд коми-зырян и коми-пермяков состоял из рубахи (дцрцм, йцрнцс), верхних штанов (гач), кафтана (дукцс) или шубы (пась). Туникообразную рубаху обычно шили из белого домотканого холста (дцра) или пестряди. Праздничная рубаха шилась из более тонкого холста или из фабричных тканей и украшалась черно-красной вышивкой, полосками браного узорного ткани или узкими вставками кумача на груди, по вороту и на оборках рукавов. Чаще же верхние штаны для лета шили из пестряди, синей в белую полоску, а для зимы – из домотканого и фабричного дешевого сукна.

Коми-оленеводы заимствовали у ненцев зимнюю одежду из оленьего меха (малица, совик, пимы). Однако они усовершенствовали некоторые детали в покрое и отделке одежды. Ижемцы, в отличие от ненцев, не всегда пришивали к малице рукавицы (которые шились мехом наружу), а довольно часто носили их отдельно; подол малицы декорировался и в то же время существенно укреплялся меховой опушкой (панды) шириной 15-20 см из летней шкуры оленя с более низким и плотным волосом; обязательным элементом малицы стал пришитый наглухо капюшон (юра малича) с опушкой из меха по краю и вшитыми замшевыми тесемками, позволяющими регулировать степень открытости лица. Необходимую часть мужского и женского традиционного костюма составляли рукавицы и перчатки – кожаные, матерчатые, меховые и вязанные из разноцветной шерсти и хлопчатобумажных ниток.

Вязаную одежду без узоров носили очень редко, поскольку вязка из нескольких цветных нитей получалась толще. Вместе с тем узорчатая одежда всегда выглядела более нарядно. Повсеместно у коми до настоящего времени носят вязанные узорные шерстяные рукавицы (сера кепысь) и перчатки (чуня кепысь), которые в прошлом вязали преимущественно девушкив качестве свадебных подарков родне будущего мужа.

Цветовая гамма узоров на традиционных вязаных изделиях коми (чулках, рукавицах, перчатках, запястьях – сой дор, сой сос, наколенниках – пидзцс кыскцд) различалась не только по месту бытования, но и по принадлежности к определенному полу и возрасту. Например, на подростковых вязаных чулках украшается только верхняя часть паголенка чулка. На мужских верхняя часть паголенка всегда украшается семеричными бордюрами, а внизу – сетчатым или каким-либо другим узором. На женских чулках сетчатый узор может располагаться и в верхней части паголенка. Чулки с орнаментом в поперечную полосу по всему полю паголенка чаще носили пожилые женщины. И до сих пор в селениях традиция определения места происхождения того или иного человека по узору на его вязаной одежде.

В северных оленеводческих районах повсеместной пищей была оленина. В южных, земледельческих районах по праздникам готовили говядину, баранину, свинину, мясо домашней птицы. Употребляли также дичь: рябчиков, глухарей, гусей, уток. Осенью мясо заготавливали впрок. Большое место в рационе занимала рыба. Ее ели сырой, соленой, вяленой, вареной, жареной. Особой популярностью пользовалась кисло-соленая рыба печорского засола, которая при длительном хранении образовывала студенистую массу. Ее ели ложками или наливали в чашки и макали в нее хлеб.

В районах развитого скотоводства использовали коровье и козье молоко, в оленеводческих районах — молоко важенок (в отличие от ненцев, которые не знали доения важенок). Делали творог, сметану, масло, сыр. Овощи ели чаще сырыми. Репу и брюкву парили в печи, капусту засаливали впрок. Грибы варили или жарили, на зиму сушили и засаливали. Собирали щавель, борщевик, молодой полевой хвощ. Весной в сыром виде употребляли молодые побеги ели, кору пихты размачивали в молоке и пекли из нее лепешки. Бруснику, клюкву, голубику, чернику, морошку, землянику, смородину, малину, рябину, черемуху ели в свежем виде, пекли с ними пироги, варили кисели. Основной пищей был ржаной и ячменный хлеб из кислого теста. Варили каши из ячневой и овсяной круп, иногда из ржаных отрубей. Впрок заготавливали так называемую сухую кашу – в виде колобков из ячменной крупы, замешанной на простокваше. На промысле охотники варили из них густую похлебку. Готовили различные супы. Пили чай, квас, брагу, березовый сок.

Религиозные представления и фольклор

В мифологии коми, так же как и у ненцев, мир делится на три части. Верхний мир был очень похож на средний, только в нем росли диковинные деревья и травы. Этим миром управлял бог Еном, а жили в нем обычные люди. Попасть на небо удавалось только сказочным героям, которые оттуда не возвращались. В некоторых сказках, правда, небесный мир описывается совсем по-другому – это «птичье (орлиное) царство». Героя переносит туда на своей спине громадный орел. После возвращения на землю путешественник замечает, что в верхнем мире совсем другой, замедленный ход времени.

Представление о подземном мире у коми во многом слились с христианскими представлениями об аде. Тем не менее, сохранились предания о том, что в подземном мире правит Омцль и что заселен он не только обычными людьми, но еще и карликами и многоловыми драконами. Также известно, что солнце в подземном мире светит, когда наверху темно. Согласно древним языческим представлениям коми, душа человека после его смерти оставалась в непосредственной близости от мира людей. К «родителям» обращались за помощью перед началом любых важных хозяйственных дел (севом, жатвой и т.д.), считалось, что умершие неустанно заботятся о благополучии своих живых сородичей. В свою очередь, живые, чтобы обеспечить эту помощь, были должны периодически устраивать душам умерших родственников поминальные угощения, как можно чаще вспоминать их добрым словом, при посещении бани приглашать их помыться вместе и т.д. Если 2родителям» уделяли недостаточно внимания, они могли наказать своих живых близких неудачей в хозяйственных делах или даже наслать на кого-либо из них какую-нибудь болезнь. По преданию, души тех умерших, о которых окончательно забыли их потомки, уходили «на другую планету», т.е. другой мир, уже не сообщающийся с миром земным.

Эти мифологические представления нашли отражение в сказках коми. Сюжеты сказок часто очень замысловаты: в них переплетаются былички, волшебные и бытовые повествования. В сказках соседствуют колдуны, богатыри, попы, разговаривающие животные – персонажи, которых мы привыкли видеть каждого в «своей» сказке. Иногда сказка неожиданно заканчивается совершенно несказочно. Так мальчика-колдуна, героя одной из сказок, сжигают в печи, как быличного колдуна.

Традиции сказывания у коми сохранялись до 1940-х гг., пока были еще живы традиции посиделок. Во время посиделок сказками заполняли промежутки между играми, танцами и пением, а в охотничьи артели принято было брать сказочника, который вечерами развлекал сказками охотников, не только рассказывая, но и разыгрывая их по ролям. Причем рассказывал он часами, до тех пор,пока не засыпал последний из слушателей. Эта традиция стала исчезать во второй половине XX в., когда неторопливый сказочный ритм уже не вписывался в ускоряющийся темп жизни.

Мифологические и сказочные сюжеты вдохновили многих коми писателей ХХ в., легли в основу их произведений. Фольклорная образность и метафоричность повлияла на сталь произведений первых коми поэтов и писателей – М.Н. Лебедева, В.И. Лыткина, К.Ф. Жакова, В.Т. Чисталева, В.А. Савина и др. Литература времен Отечественной войны и послевоенных лет обратилась к эпическим, героическим жанрам, воспевающим деяния не традиционных героев, а выдающихся современников.

В последнее десятилетие, в связи с возникшим интересом к происхождению и истории коми-зырян и коми-пермяков, литераторы вновь обращаются к фольклору и мифологии, в основном к обрядовому фольклору и колдовскому эпосу.